Административный иск об обжаловании решения органа государственной власти в порядке 22 главы КАС РФ.

443013, Самарская обл., г. Самара, ул. Тухачевского, д. 226

Административный истец: Т.Д.Е., … г.р.,

зарегистрированный по адресу: …

Представитель: адвокат Васьковский М.М.

рег. № 63/2099 в реестре адвокатов Самарской области

адрес для корреспонденции: 443080, г. Самара,

пр-кт Карла Маркса, д. 192, оф. 614. Тел. +7-917-151-82-72

Министерство юстиции России

адрес: улица Житная, д. 14, стр. 1, г. Москва, 119991

адрес электронной почты: info@minjust.ru

13. Как усматривается из публичного реестра иностранных агентов, размещенного на официальном сайте Министерства юстиции Российской Федерации в сети «Интернет», Т.Д.Е. признан иностранным агентом на основании статьи 7 Федерального закона от 14 июля 2022 года № 255-ФЗ «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием».

14. В статье 7 указанного Федерального закона закреплен лишь порядок включения в реестр. Каких-либо иных оснований включения административного истца в публичный реестр иностранных агентов не указано.

15. Административный истец утверждает, что никогда не получал поддержку и (или) не находился под иностранным влиянием в иных формах и не осуществлял деятельность, виды которой установлены статьей 4 Федерального закона от 14 июля 2022 года № 255-ФЗ «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием». Доказательства обратного в силу части 2 статьи 62 КАС РФ должны быть представлены в суд административным ответчиком.

16. Административный истец полагает, что оспариваемое распоряжение Министерства юстиции Российской Федерации от 08.11.2024 года, представляет собой дискриминацию, то есть попирает принцип равенства, провозглашенный статьей 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, в нарушение требований статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации умаляет его достоинство, нарушает его право на свободу слова и распространение информации, гарантированное статьей 29 (части 1 и 4) Конституции Российской Федерации, а также и право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиту своей чести и доброго имени, охраняемые статьей 23 (часть 1) Конституции Российской Федерации и корреспондирующими им положениями статей 17, 18, 19 и 26 Международного пакта о гражданских и политических правах.

17. Наконец, истец также убежден, что в нарушение статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, вмешательство в его права обусловлено политической мотивацией.

18. Невозможно утверждать, что внесение в реестр иностранных агентов, равно как и возложение на административного истца обязательств, выраженных, среди прочего, в предоставлении дополнительной отчетности, вызвано необходимостью обеспечения прозрачности (открытости) финансовой (имущественной) составляющей деятельности, поскольку сам факт осуществления общественной деятельности является правомерным действием, а также защищает какие-либо публично-правовые интересы в принципе. Таким образом, ограничение прав Т.Д.Е. не объясняется защитой каких-либо конституционно охраняемых ценностей и интересов.

19. Хорошо сложившаяся практика Конституционного Суда Российской Федерации свидетельствует о том, что защита конституционно значимых ценностей предполагает, что соответствующие правоограничения оправдываются поименованными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации публичными интересами, если они обусловлены именно такими интересами и способны обеспечить социально необходимый результат; при определении условий реализации фундаментальных прав и их возможных ограничений федеральный законодатель должен, исходя из принципа равенства и вытекающих из него критериев разумности, необходимости и соразмерности, обеспечивать баланс конституционных ценностей, а также прав и законных интересов участников конкретных правоотношений (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2005 года № 10-П, от 26 декабря 2005 года № 14-П, от 16 июля 2008 года № 9-П, от 7 июня 2012 года № 14-П, от 12 марта 2015 года № 4-П и др.).

20. В рассматриваемом административном деле эти критерии не соблюдены, следовательно вмешательство в перечисленные права Т.Д.Е. не преследует правомерную цель, однако даже если бы оно преследовало такую цель, степень вмешательства не является адекватной.

a. Дискриминация

21. Административный истец убежден, что применение к нему законодательства об иностранных агентах, свидетельствует о нарушении принципа равенства (статья 19 Конституции Российской Федерации и статья 26 Международного пакта о гражданских и политических правах) постольку, поскольку возложение на него дополнительного бремени в виде обязанностей предоставлять дополнительную отчетность, указывать о наличии этого статуса, в том числе при обращении в государственные органы, органы местного самоуправления, общественные объединения, образовательные организации, а также маркировать исходящий от него материал (информацию) указанием на то, что он произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом либо касается деятельности иностранного агента), а также ограничений, в частности: невозможность быть назначенным на должности в органах публичной власти, в том числе замещать должности государственной гражданской службы и муниципальной службы, быть членом избирательной комиссии, комиссии референдума; лишение права принимать участие в деятельности комиссий, комитетов, консультативных, совещательных, экспертных и иных органов, образованных при органах публичной власти; лишение права осуществлять деятельность, способствующую либо препятствующую выдвижению кандидатов, списков кандидатов, избранию зарегистрированных кандидатов, выдвижению инициативы проведения референдума и проведению референдума, достижению определенного результата на выборах, референдуме, а также в иных формах участвовать в избирательных кампаниях, кампаниях референдума; иностранным агентам запрещается вносить пожертвования в избирательные фонды кандидатов, зарегистрированных кандидатов, избирательных объединений, в фонды референдума; в целях организации и проведения публичного мероприятия иностранным агентам запрещаются перечисление и (или) получение денежных средств, а также передача и (или) получение иного имущества от иностранных агентов; иностранный агент не вправе быть организатором публичного мероприятия; не допускаются пожертвования политической партии и ее региональным отделениям от иностранных агентов, а также не допускается заключение политической партией, ее региональным отделением и иным структурным подразделением сделок с иностранными агентами; иностранный агент не вправе осуществлять просветительскую деятельность в отношении несовершеннолетних и (или) педагогическую деятельность в государственных и муниципальных образовательных организациях; иностранный агент не вправе производить информационную продукцию для несовершеннолетних и другие ограничения, нельзя признать разумным.

b. Вмешательство в право на свободу выражения мнения

22. Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах защищает содержание выражаемых идей и информации, а также способ их выражения. Свобода выражения мнения играет особую роль для публичных деятелей, поскольку они имеют право высказываться публично о различных общественно значимых событиях.

23. Учитывая, что оспариваемое решение административного ответчика является очевидно следствием того, что истец осуществлял свою профессиональную деятельность. Истец убежден, что лишь выражал свое мнение по разным общественно значимым вопросам конституционно допустимым способом, поэтому внесение его в реестр иностранных агентов с последующими правоограничениями является вмешательством в его право на свободу выражения мнения, которое не преследует ни одну из легитимных целей, предусмотренных статьей 19 § 3 Международного пакта о гражданских и политических правах, и которое не исходит из острой насущной необходимости. Административный истец убежден, что таким образом публичная власть подвергает его остракизму и безосновательно подрывает доверие граждан к любой информации и идеям, распространяемым им.

24. При этом в случае отказа административного истца сопровождать свои сообщения и материалы указанием на статус «иностранного агента» он может быть привлечен к административной ответственности, в том числе в случае, когда информация, распространяемая им, будет сделана в контексте его профессиональной деятельности.

25. Учитывая род занятий административного истца, возможность свободно высказываться на различные темы без какого бы то ни было вмешательства публичных властей является для него критически важной. Вместе с тем он лишен этой возможности после внесения его в реестр иностранных агентов.

c. Вмешательство в право на уважение частной жизни

26. Административный истец убежден, что сбор информации органами государственной власти, который предшествовал внесению его в реестр иностранных агентов, представлял собой необоснованное вмешательство в его право на уважение частной жизни, которое не было предусмотрено законом и не было необходимым в демократическом обществе по смыслу статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах.

27. Более того, последующий за этим контроль за деятельностью (в том числе финансовой) Т.Д.Е., связанное с этим возложение на него дополнительных обязанностей, выраженных в предоставлении органам исполнительной власти регулярной отчетности о своей деятельности, получении и расходовании денежных средств и имущества (то есть ведении личной финансово-хозяйственной деятельности), а также публикации сведений о своей деятельности, несовместимы с конституционной обязанностью государства уважать его частную жизнь.

28. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера (Определения от 9 июня 2005 года № 248-О, от 26 января 2010 года № 158-О-О и др.). Предметом личной и семейной тайны могут быть сведения: о фактах биографии лица, о состоянии его здоровья, об имущественном положении, о роде занятий и совершенных поступках, об отношениях в семье или об отношениях человека с другими людьми.

29. В Постановлении от 14 мая 2003 года № 8-П Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной тайны и недопустимости распространения информации о частной жизни лица без его согласия вытекают право каждого на сохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских вкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются законом. Информацией персонального характера являются также сведения о вкладах и счетах граждан в банках. Гражданское законодательство рассматривает в качестве информации о счетах и вкладах граждан сведения о наличии счета (вклада) в конкретной кредитной организации, владельце счета, произведенных операциях по счету.

30. Однако положения Федерального закона от 14 июля 2022 года № 255-ФЗ «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» фактически требуют раскрытия (в том числе и публичного) сведений о роде занятий, фактах биографии, имущественного положения, отношений с другими людьми, а также нивелируют режим банковской тайны, поскольку под страхом суровых санкций, предусмотренных Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, принуждают физическое лицо, внесенное в реестр иностранных агентов, раскрывать тайну частной жизни, тайну банковского счета и банковского вклада, а также операций по счетам.

31. Таким образом, возложение на административного истца обязанности предоставлять в Министерство юстиции Российской Федерации отчетность в объеме, установленном Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 29 ноября 2022 года № 304, представляется ничем иным, как несоразмерным вмешательством в его право на уважение частной жизни.

32. Согласно статье 15 (часть 1) Конституции Российской Федерации Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации; законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

33. Как разъяснено в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», в соответствии с этим конституционным положением судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия, суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности, когда придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции.

34. Обязанность суда при разрешении конкретного дела применить непосредственно положения Конституции Российской Федерации и отказать в применении противоречащего им федерального закона или иного нормативного правового акта вытекает также из пункта 3 статьи 5 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», согласно которому, суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, закону субъекта Российской Федерации, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

35. Учитывая изложенные выше обстоятельства, административный истец полагает, что обжалуемое им решение Министерства юстиции Российской Федерации подлежит признанию незаконным Ленинским районным судом г. Самары постольку, поскольку оно, равно как и применимое федеральное законодательство, противоречат требованиям Конституции Российской Федерации.

d. Ограничение прав обусловлено политической мотивацией и представляет собой умаление достоинства истца

36. Ограничения, допускаемые Международным пактом о гражданских и политических правах, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены.

37. Ограничение права Т.Д.Е. на свободу выражения мнения обусловлено политической мотивацией, из-за содержания его общественной деятельности, что является нарушением статьи 19 § 3 Международного пакта о гражданских и политических правах и представляет собой фундаментальный аспект настоящего административного дела.

38. Административный истец полагает, что реальная цель реестра иностранных агентов и внесение его в него — дискредитация журналистов и прекращение их публичной активности, — очевидно, что органы государственной власти не хотели и не могли допустить, чтобы журналисты, их критиковавшие, думали, что они могут это делать постоянно и безнаказанно.

39. Наконец, Т.Д.Е. утверждает, что статус «иностранного агента» является унижающим его достоинство, он понижает его положение, его репутацию, будь то в его собственных глазах или в глазах других людей, что несовместимо с требованиями статьи 7 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

40. В рассматриваемом деле применение законодательства об иностранных агентах в отношении Т.Д.Е. также серьезно ограничивает его возможность заниматься журналистской деятельностью и стигматизирует его.

41. Комитет ООН по правам человека в замечаниях к докладу России о соблюдении Международного пакта о гражданских и политических правах настаивает, что Российской Федерации следует отменить свое законодательство об «иностранных агентах», прекратить преследование журналистов, активистов, адвокатов и правозащитников на основании этого законодательства (Заключительные замечания Комитета ООН по правам человека по восьмому периодическому докладу Российской Федерации о соблюдении Международного пакта о гражданских и политических правах от 03.11.2022 г. (Док. CCPR/CO/RUS/8, §§ 34-35)).

a. Ходатайство о принятии мер предварительной защиты

42. Мерами предварительной защиты по административному иску являются принятые судом запреты и (или) ограничения, соотносимые и соразмерные заявленным требованиям, необходимые для недопущения нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или неопределенного круга лиц.

43. Основная цель мер предварительной защиты по административному иску — минимизация негативных правовых последствий оспариваемых действий или решений публичного органа власти. Кроме того, меры предварительной защиты служат также в целях исключения обстоятельств, которые могут воспрепятствовать исполнению решения суда полностью или в части.

44. Согласно части 1 статьи 85 КАС РФ суд по заявлению о применении мер предварительной защиты административного истца может принять меры предварительной защиты по административному иску в случае, если до принятия судом решения по административному делу существует явная опасность нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца и защита прав, свобод и законных интересов административного истца будет невозможна или затруднительна без принятия таких мер.

45. Одной из мер предварительной защиты по административному иску в соответствии частью 2 статьи 85 КАС РФ является приостановление полностью или в части действия оспариваемого решения.

46. Административный истец утверждает, что оспариваемое решение Министерства юстиции Российской Федерации является незаконным и возлагает на него дополнительные обязанности.

47. Более того, применимое законодательство, регулирующее деятельность лиц, включенных в реестр иностранных агентов, посягает на возможность Т.Д.Е. выражать свое мнение, что в конечном счете делает невозможным осуществление им журналистской деятельности.

48. Т.Д.Е. убежден, что в случае непринятия мер предварительной защиты по административному исковому заявлению в виде приостановления распоряжения Министерства юстиции Российской Федерации от 08.11.2024 года существует реальная опасность нарушения его прав, свобод и законных интересов, поскольку в течение длительного времени Т.Д.Е. будет вынужден нести бремя различных ограничений в пользовании конституционными правами под страхом применения к нему как административных, так и уголовных санкций.

49. На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 85 и 86 КАС РФ, прошу Ленинский районный суд г. Самары приостановить действие оспариваемого распоряжения Министерства юстиции Российской Федерации от 08.11.2024 года до вступления в силу решения суда по рассматриваемому административному делу.

b. Ходатайство об истребовании доказательств

50. С целью проверки законности обжалуемого решения, прошу Ленинский районный суд г. Самары обязать Министерство юстиции Российской Федерации представить в судебное заседание следующие доказательства:

51. Указанные доказательства являются ключевыми, имеют решающее значение для рассматриваемого административного дела и могут подтвердить незаконность решения административного ответчика.

IV. Требование, обращенное к Ленинскому районному суду г. Самары

Исходя из вышеизложенного, руководствуясь статьями 218-228 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации,

ПРОШУ СУД:

1. Признать незаконным распоряжение Министерства юстиции Российской Федерации от 08.11.2024 года о признании Т.Д.Е. иностранным агентом и включении Т.Д.Е. в реестр иностранных агентов;

2. Обязать Министерство юстиции Российской Федерации исключить сведения о Т.Д.Е.из реестра иностранных агентов.

Приложения:

С уважением, адвокат Васьковский М.М.
Консультации по телефону 8 929 974 14 13